Юлия Кулинченко - От топота копыт [СИ]

– Итка! Что ты делаешь!!!

Я словно покачивалась на волнах липкого забытья. То всплывала, пытаясь зацепиться за мысли и обрывки звуков, то снова погружалась в красный туман морочья.

– Спиш-ш-шь?

Наконец, рывком вынырнула в действительность и тут же зашипела от накатившей боли. Тело нестерпимо ныло от макушки до кончика хвоста, словно по мне проехала пара телег, груженых камнями. В висках стучала кровь, по крупу пробегала мелкая дрожь, а легкие словно перекрыли, и никак не удавалось вдохнуть достаточно воздуха.

Первое что удалось разглядеть, сквозь полуслипшиеся веки, это проплывающие в вышине верхушки деревьев и курчавые барашки облаков на светло синем небе.

Поморщившись, кое-как выпростала из-под крупа затекшую руку и протерла глаза. Вот уж не думала, что удастся когда-нибудь на телеге прокатиться! Оказывается, меня погрузили на широкий с низкими бортами возок, запряженный приземистой и мохнатой северной лошадкой. На козлах, покачивался в такт движению повозки коренастый светловолосый мужичок.

Видимо, углядев мое движение, через борт лихо перемахнул травник. Порылся где-то под козлами и с горячностью заботливой тетушки подсунул мне к губам глиняную кружку. Попытавшись отпить, закашлялась и глубоко вдохнув, чуть было не захлебнулась горьким взваром. Рядом взволнованно охнули, и кружка пропала.

Грай, с выражением недоверия на лице, молча на меня уставился. Оставалось только старательно таращиться в ответ.

Когда затянувшаяся пауза окончательно надоела, и я дурашливо протянула:

– Р-р-р-р…

Честно говоря, такой прыти я от спутника не ожидала. Парень, завопив что-то на вроде: «побежали», рыбкой слетел с воза, увлекая за собой возницу. Послушная лошадка тут же остановилась, а снизу, из под колес понеслись сочные ругательства. Сзади тоже закричали, видимо со следуещей телеги обоза.

Мне стало не смешно.

– Грай, ты чего?

– Итка, ты?

– Нет, сам Свий к тебе в гости пожаловал! – из глаз брызнули слезы, – Вылазь, прекрати меня пугать!

– Я тебя пугать? Ты еще порычи, авось волчни за свою признают! Ты приходишь в себя, после… – парень покосился на возницу, мрачно переминающегося у воза – Сама знаешь после чего! И первое, что я слышу, это звериный рык! Что, скажи мне, я должен был подумать! А?

– Не кричи на меня!

Уткнувшись носом в сгиб локтя я взахлеб разревелась. Тоже ведь не глупая, Поняла сразу что то, что я в молебне и на хуторе творила, не иначе как волшба магиковская! И не важно, что среди нас магов отродясь не было, Смогла ведь? Смогла! Ну почему я снова, ну чем я ветрам не угодила! Чем? Мало что ли морочья, так нет же, еще и эта напасть! И неизвестно, что похуже будет: телом бездушным по свету бродить. Или на куски разорваться, силы магиковской не выдержав! За что?!

– Не хочу-у-у!!!

– Ита, Итка, ну успокойся, пожалуйста…

– Не хочу-у-у!!!

Я рыдала так самозабвенно, что травник не зная чем успокоить, бочком-бочком, перебрался к вознице. Угнездился поудобнее и лишь изредка, со вздохами оборачивался, посмотреть, не успокоилась ли.

От этих беспомощных взглядов, почему-то становилось еще обиднее и слезы бежали с новой силой.

Наконец я выдохлась и немного пришла в себя. Лежать было крайне неудобно. По затекшему телу уже бегали мелкие иголочки а задние ноги, кажется и вовсе отнялись. Спутник по первому оклику ринулся на помощь, и вскоре я уже шла вместе с обозом, придерживаясь за борт возка. Парень самозабвенно распинаясь, топал рядом, рассказывая, что творилось после моего обморока. Оказывается, Грай видел всю борьбу с лозой от начала и до конца. После того, как упала, решил было, что я просто перетащила болезнь на себя. Но признаков ледяницы не нашлось. Мало того, в одночасье выздоровела Матисия и дружинники, и даже у умершей уже няньки пятна на теле исчезли.

На этом моменте я, было шмыгнула носом, соображая, что еще и ледяница, неизвестно куда делась, может уже вместе с морочьем внутри обживается. Но слез уже не осталось и пришлось молча дослушивать.

Князь без слов понял, что произошло. Ледяница, иначе как магией не изживалась, а кроме Грая, претендентов на лавры не нашлось. Крепко обняв парня, Злотий молча подхватил на руки выздоровевшую дочку. Наличие в спутниках магика, оказалось уже не важно. Меня, конечно и не заподозрили, и лишь Грай волновался, когда бесчувственное тело грузили на воз. Обоз выдвинулся в Антару при первой же возможности.

– Подожди, – я недоуменно вмешалась, а остальные как же? Вся челядь ведь знала, что болезнь на дворе.

– Да кто вся, – отмахнулся парень. – Князь, знахарь, кое-кто из воинов и мы с тобой? Остальные ведь пятен не видели, только слышали, что беда пришла. Витий, знахарь-то, своим именем честным пожертвовал, что бы на нас чего не накликать. Заявил, что за ледяницу, лихорадку снежную принял. Та хоть и опасная, но лечится и успешно весьма. А он признался, что лекарство не то няньке дал, болезнь не распознавши. И не успел спасти тетушку-то. Косятся на него теперь недобро, но у всех от сердца отлегло, что миновала опасность смертельная. Хозяину двора и подавно языком трепать не захочется, гостей на семь верст окрест распугивать. Так что, няньку на местном погосте похоронили, и дальше поехали.

– Грай, – я подняла голову, рассматривая небо, – так, когда все случилось, заря вечерняя занималась, а сейчас, вроде как, солнце до зенита еще не доползло. Это получается, я весь день проспала?

Парень кивнул.

– Мы добрались почти. Завтра к утру в Антаре уже будем.

– Завтра…

С души, словно камень свалился тяжелый, и зажглась на его месте искорка надежды. Уже совсем близко столица. И Зиновий. А если не он, то соратник его, к которому Граю идти велено. Кто-нибудь да поможет! Ведь они маги, самые что ни наесть настоящие, неужто с морочьем не справятся? Должны! Да и от силы магиковской ни одного человека уже избавили. Сама приду и попрошу, по доброй воле. И все, можно будет домой возвращаться. К маме, к Мийке с Весёной! Даже не верится, что снова заживу как обычно! Не драться, не мчаться, от рыцарей не бегать. Счастье-то какое, когда можно просто спокойно жить!

Кажется, последние слова я произнесла вслух, потому как спутник широко улыбнулся и подхватил:

– И я заживу! Вот поступлю в магикул, стану студиозом полноправным, никто тогда тронуть не посмеет. Все рыцари побоку пойдут! А потом и место при дворе, авось, образуется. Если не получится у Зиновия, то я дело его продолжу, и доказать смогу что без магии погибнет земля наша!

Лавры спасителя мира так ярко пригрезились спутнику, что последние слова он почти выкрикнул. Я шикнула на парня. Уж совсем не обязательно во всеуслышание о таких вещах объявлять, тем более что возница уже начал оглядываться заинтересованно, мол, о чем мы это так горячо беседуем?